– Ва-а! – нахмурился Омрелькот. – Кресты – место нехорошее, злое. Там птицы не живут.
– И-и, – поддакнула Экым, не выпуская изо рта длинной трубочки.
– Ничего, – улыбнулся я. – Мы злых духов не боимся.
– Зачем вы туда идёте? – покачала головой Экым. – Гнилое место, худое!
– Может, эти кресты поставили лет триста назад русские казаки, – объяснил я старикам. – Вот мы и решили проверить: так это или не так?
Экым вынула трубочку изо рта, что-то по-своему сказала Омрелькоту. Тот кивнул, не спеша поднялся и ушёл в палатку. Минут пять, что он там провёл, Экым невозмутимо покуривала свою трубочку, уставившись щелочками глаз в одну ей ведомую даль.
– Вот! – сказал Омрелькот, снова вернувшись к костру. – Мы с Экым нашли!
Я принял от него большую желто-серую пластину. На её краях виднелись два аккуратных отверстия, в центре – рваная дыра.
– Что это?
– Панцырь, – сказал Лёша. – Такой панцирь наши предки носили. Верно, дедушка?
– Ага. Пришивали его спереди на груди, а поверх надевали куяки17 из нерпичьих шкур…
– Неподалёку от тех крестов нашли, – пояснила Экым. – Видите, из ружья прострелен. Давным-давно, однако.
– В музей хочу его отдать, – Омрелькот провёл рукой по гладкой поверхности панциря. – Пусть там хранится…
– Э! – засмеялась Экым. – Ты, глупый человек, уже отдал туда гычгый. И что? Сразу три олешка копыткой заболели.
– Так то – гычгый, – смущённо насупился старик. – Панцирь – дело другое. Он уже ничей.
– А что такое гычгый? – заинтересовался я.
– Экым – чукчанка, – объяснил Омрелькот. – У них в роду обычай на каждого оленя делать рогульки из веточек – гычгый. Как родится олешек, так и заводят гычгый. Старики говорили: сломаешь эту штучку – олень пропадёт. Гычгый берегли, никому не показывали, а когда оленя забивали, то его гычгый сжигали. Считалось, что душа животного вместе с дымом попадала на небесное пастбище.
Экым невозмутимо покуривала трубочку, но что-то ей определённо не нравилось в рассказе Омрелькота: она презрительно оттопырила нижнюю губу и почему-то нахмурилась.
– Когда я отдал гычгый в музей, то, однако, важенки Экым вправду копыткой заболели, – продолжал Омрелькот. – Что поделаешь? В то лето много оленей от неё пострадало. Гычгый плохо стадо охраняли…
– Да что ты понимаешь! – рассердилась Экым. – Пятьдесят пять лет с чукчанкой живёшь, а обычаев наших не знаешь! Стадо олешек охраняет помощник – камушек такой. Его обычно в оленьих внутренностях или в рыбьей требухе находили. Помощнику шили одежду и привязывали его к связке гычгый-гыргыр пусть пасёт стадо!
Омрелькот иЭкым устроились на берегу Пенжины не ради собственного удовольствия: бригадир оленеводов СКАЧАТЬ
17
куяки – латы (корякск.)