Сесили опустила глаза.
– Папа, у меня нет времени на то, чтобы объездить новую лошадь. К тому же комиссия рассчитывает, что я буду на Бахусе.
– Тогда что с ним надо сделать?
– Я соображу. – Она со звоном отложила ложку. – Прошу меня извинить, но я, пожалуй, пойду и прилягу. Голова болит.
– Сесили… – недовольно произнес отец.
– Пусть она отдохнет. Ты же знаешь ее перепады настроения. – Мачеха дотронулась до руки отца.
Сесили ничего на это не ответила. Вместо спальни она направилась на кухню, где взяла пакет с сухим завтраком – любимым лакомством Бахуса – и пошла на конюшню. Надо извиниться и перед Бахусом, и перед Коултом. Это единственная причина… и черные глаза Коулта Баньона не имеют к этому никакого отношения.
Со временем она сегодня явно не в ладах, потому что когда вошла в конюшню, то увидела, что конюхи уже закончили работать. Не идти же искать Коулта Баньона в служебных помещениях. Она подошла к деннику Бахуса.
И остановилась как вкопанная. Обычно нервный и недоверчивый, когда его чистили, Бахус спокойно стоял, закрыв глаза, а Коулт массировал ему голову.
Сесили перевела взгляд на двуногого обитателя стойла. Серая футболка облегала мускулистую грудь, на сильных руках перекатывались мышцы, а под поношенным денимом джинсов вырисовывались крепкие бедра.
Он – мужчина, в отличие от Нокса Хендерсона, который смахивал на павлина в своих ярких нарядах.
Коулт закончил массировать голову Бахуса и стал разминать шею. Под его большими ладонями Бахус вздрагивал, но не сопротивлялся.
«А женщину он так же касается, так же чувственно? А какие у него руки? Требовательные или осторожные? Медленные и обольщающие? Есть ли в его руках то, что может покорить?»
Бахус поднял голову и тихонько заржал, от чего предмет ее пристального внимания обернулся. Сесили сделала равнодушное лицо и спросила:
– Почему вы не обедаете со всеми?
Холодный взгляд Коулта Баньона заставил ее застыть.
– Не голоден, – прозвучал ответ.
Она засунула руки в карманы.
– Я должна извиниться за свое поведение. Я была раздражена и сорвалась на вас. Простите.
Длинные темные ресницы еле заметно дрогнули.
– Извинение принято.
У Сесили зажгло кожу. Он уже составил о ней мнение и не склонен его менять. Пусть будет так. Она привыкла к тому, что о ней неправильно судят. Иногда она нарочно это провоцировала, потому что так легче, чем поддерживать доверительные отношения, чего ей никогда не удавалось.
Но почему-то ей захотелось, чтобы Коулт Баньон отнесся к ней с одобрением. Может, потому, что ее лошади он уже понравился, а Бахус никогда не ошибался.
Бахус тыкал носом в карман ее платья. Сесили вытащила горсть злаковых хлопьев и скормила ему.
– Что это? – СКАЧАТЬ