Название: Проективный словарь гуманитарных наук
Автор: Михаил Эпштейн
Издательство: НЛО
Жанр: Культурология
Серия: Энциклопедии, справочники, словари
isbn: 978-5-4448-0496-4
isbn:
«Люди есть люди» (несовершенны).
«Закон есть закон» (нужно исполнять).
«Ребенок есть ребенок» (пусть пошалит).
«Отец есть отец» (пусть простит).
«Мать есть мать» (всегда любит и прощает).
«Работа есть работа» (ее нужно делать, невзирая ни на что).
«Отдых есть отдых» (забудь обо всем и расслабься).
Это не избыточные повторы (типа «масло масляное»), поскольку в вышеприведенных тавтологиях первое слово – субъект суждения, а второе – предикат («люди есть люди»); первое обозначает цель, а второе – средство («чтобы жить, нужно жить»). Одно слово разделяется на два значения, которые воссоединяются посредством связки «есть». «Люди»: представители человеческого рода вообще – и существа, обладающие определенными моральными качествами и недостатками. «Мать»: рождающая – и сострадающая, прощающая. Оказывается, что сам предмет и есть своя главная сущность, а средство к достижению цели – в ней самой. Так язык делает шаг к определению вещей, чтобы к ним и вернуться; это не топтание на месте, а смиренный круг, точнее спираль. Этa нетавтологичность тавтологий глубоко выражена у Пиндара: «Стань тем, кто ты есть!»
Многое зависит от того, кто говорит. У одного тавтология прозвучит как механический повтор, а другой произнесет: «люди»… помедлит… помолчит… подумает… окинет мысленным взором весь круг референтов этого понятия… заключит: «это люди» – и прозвучит это как откровение. Разница в том, сколько в тавтологию внесено жизненного опыта, образующего «дуговую растяжку» между ее началом и концом.
Собственно, между обывателем и мудрецом внешняя разница тоже может быть не велика: халат, кресло, домоседство, изо дня в день одно и то же. Но один – человек как все, другой – *всечеловек. «Не выходя со двора, можно познать мир», – говорил Лао-цзы. Обыватель вообще не трогается с места, а мудрец возвращается к своему халату и креслу из дальних странствий (пусть только мысленных, воображаемых), повидав мир и людей. Для него люди – это… это… (скольких он встретил, успел оценить, разочароваться, сравнить с собой, снова очароваться…) – это люди. Он не топчется на месте, а совершает широкий круг, возвращаясь в исходную точку. Можно сказать, что между обывателем и мудрецом – тоже отношение тавтософии. Человек «как все» – он и есть всечеловек. Обыватель охватывает собой бытие.
Разница тавтологии и тавтософии изоморфна различению аналитических и синтетических суждений у И. Канта. Первые ничего не добавляют к предмету, а просто раскрывают присущие ему свойства, например «золото – это желтый металл». Вторые добавляют к предмету то, что в нем самом не содержится, и требуют знания и опыта. «За золото не купишь ни любви, ни дружбы» – это синтетическое суждение. Вопрос: к какого рода суждениям относятся тавтологии? Казалось бы, это пример чистой, даже вырожденной аналитичности, поскольку они ровно ничего не добавляют СКАЧАТЬ