Название: Курам на смех
Автор: Лион Измайлов
Издательство: Центрполиграф
Жанр: Юмор: прочее
isbn: 978-5-227-07387-7
isbn:
Любят сказать, причём даже поэты-песенники, «Я поднимаю этот тост», хотя тост нельзя поднять, его можно произнести или сказать, но никак не поднять. А то ещё скажут, особенно по телевидению, «в двухтыщачетырнадцатом году». Бывает, говорят «красиве́е», вместо «краси́вее». Один полковник у нас на сборах командовал: «Через вестибюбель на учебу шагом шарш!» И шагали через вестибюбель с песнями. А куда ты денешься? Он же был настоящий полковник. Один человек не в шутку, а всерьёз говорил: «Ландухи и гладиолухи». А одна моя знакомая, кстати жена писателя, говорила «тубаретка». Муж её правильно говорил – «табуретка», но зато говорил «чумадан».
Представляете себе, рассказ этой жены: «Намарафетилась, в дом отдыхе прикандехала, села на тубаретку без чумадана и накирялась в зюзю». Какой иностранец сможет такое понять? А нам всё понятно.
А то ещё повсеместно говорят вместо «обеих» сестер – «обоих». Да что там, даже песня была со словами: «Если ты одна любишь сразу двух, значит, это не любовь, а только кажется». Я, кстати, автора знал. Говорю ему: «Паша, как же так, любишь сразу двух, это же женщин». Он сказал: «Да идите вы со своей Радионяней!» С тех пор я в пути. Хотя теперь тем, что одна любит сразу двух, никого не удивишь.
А как правильно говорить – «по́ртфель» или «портфе́ль»? Я вас научу. Если документы кладут, то в портфе́ль, а если документы «ложат», то в по́ртфель.
И как тут не вспомнить четверостишие замечательного поэта Александра Аронова:
Весна – пора дождей и грязи —
Так отличается от зим,
Как говорящие мага́зин,
От говорящих – магази́н.
Прочно вошли в нашу речь заменители мата «ёперный бабай» и всякого рода «блины».
А какое наступление на наш язык идёт со стороны английского! Ведь у нас теперь всё на американский манер. Иногда просто не понять, где живёшь, у нас или за границей. Все надписи на английском.
Раньше у нас директор был, теперь не просто директор, а обязательно «креативный». Раньше мастер был, теперь – супервайзер. Раньше охранник, теперь – секьюрити. Уборщица у нас теперь – менеджер по клинингу. В общем, не тормози – сникерсни. Не «по-честному», а «по чесноку».
Лизинги, топлинги, франчайзинги. Мне больше всего нравится слово «блютуз».
– Скажите, у вашей жены есть блютуз?
– Нет, что вы, она же приличная женщина.
А сейчас я напишу фразу, за которую меня, если бы я её произнёс двадцать лет назад, безо всякого обследования поместили бы в психушку: «Мой „Твиттер“ и „Инстаграмм“ синхронизируются с аккаунтом на, Фейсбуке“».
Чувствую, что не все согласны с этой формулировкой.
Но это всё семечки. Настоящее наступление на русский язык началось в 90-х годах. Уголовный мир, все эти бандюки, вышли из подполья и настолько внедрили в нашу жизнь свой жаргон, что даже наши государственные и общественные деятели по сей день «мочат, кошмарят, наезжают, разводят лохов и ставят на бабки». Или, чтобы посовременнее было, на бабло.
Такое ощущение, что говорить им на обычном русском языке «западло». И теперь у некоторых из них есть не какая-то там «кликуха», а современное и интеллигентное «погоняло».
Только и слышишь: «Ты чё, блин, пургу гонишь, базар не фильтруешь, совсем, что ли, оборзел?»
В автобусе дело было. Один интеллигент в очках и шляпе случайно наступил на ногу соседу. Стал извиняться: «Простите, – говорит, – извините, не хотел». Но окружающие его не поняли, как-то он всё это невразумительно произнёс, начали к нему приставать: «Ты чё, блин, если в очках и шляпе, тебе всё можно?» Кто-то угрожать даже стал физической расправой.
Интеллигент очки снял, шляпу снял, рот открыл, да как понёс на всех по кочкам: «Ты чё, – говорит, – мне батон на уши крошишь? Ты чё, тюбик, пасту мне на тыкву давишь? Ты чё клювом щелкаешь, закрой поддувало и не сифонь. А то ща как дам по репе, ты ласты склеишь!» И тишина. Только одна бабулька сказала: «Вот кого надо было в Думу выдвигать. Он бы там порядок навёл».
А нынешний молодёжный сленг: «Тут одна ватрушка гуньбанила со старым кексом, а навстречу баклан, который уже пошамил. А тот не догоняет, то есть не въезжает». Где уж нам въехать, когда они так далеко отъехали от нас.
«Короче, марцифану приняли, забалдели, тут махаловка и началась». Въезжаете?
А знаете, как будет на этом новоязе «предки дома»? Оказывается – «шнурки в стакане».
И все эти примитивные новообразования так въелись в нашу жизнь, что их теперь оттуда никаким дустом не вытравишь. Такое ощущение, что Пушкин сегодня писал бы так:
Буря, СКАЧАТЬ