Мать Дженни я никогда не видел. Знал лишь, что ее звали Кэролайн Скотт. Я отчего-то привык считать, что Дженни – точная копия своей матери. Когда-то отец прельстился броской красотой этой женщины, равно как ухажеры прельщались броской красотой Дженни.
Моя мать представляла собой совершенно иной тип женщины. Когда они с отцом встретились, она была всего-навсего заурядной Тессой Стивенсон-Оукли. Так она сама говорила о себе: «заурядная Тесса Стивенсон-Оукли». У меня бы язык не повернулся назвать мать заурядной, но моего мнения никто не спрашивал. Отец приехал в Лондон, не имея здесь ни родных, ни друзей. Своего жилья у него, естественно, тоже не было, но богатство позволило ему быстро обзавестись всем необходимым. Поначалу он нанял себе жилье у одного лондонского домовладельца, дочь которого предложила чужестранцу помочь с поисками слуг. Разумеется, эта дочь была не кто иная, как «заурядная Тесса Стивенсон-Оукли»…
Я догадывался, что Стивенсоны-Оукли не одобрили выбора матери. Ни ее родители, ни родственники никогда не бывали у нас. Мать всецело посвятила себя нам с отцом и до той страшной ночи дарила мне свое безраздельное внимание, бесконечную привязанность и безусловную любовь.
Но когда я в последний раз виделся с матерью, ее словно подменили. Я помню настороженность в родных глазах. И еще – презрение. Когда я убил того, кто едва не убил ее, я изменился. Я уже не был малышом, сидевшим у нее на коленях.
Я был убийцей.
20 июня 1747 г
На пути в Лондон я перечитывал свои давние дневниковые записи. Зачем? Наверное, голос интуиции. Какой-то подсознательный зуд… некое сомнение.
Чем бы это ни было, но, когда я перечитал запись от 10 декабря 1735 года, меня вдруг озарило. Теперь я точно знал, чем займусь сразу по возвращении в Англию.
2–3 июля 1747 г
Сегодня была поминальная служба, а также… Впрочем, обо всем по порядку.
По окончании службы я оставил мистера Симпкина беседовать с Реджинальдом. Мне мистер Симпкин сообщил о необходимости подписать несколько бумаг. После смерти матери все состояние нашей семьи перешло ко мне. Подобострастно улыбаясь, бывший подчиненный моего отца выразил надежду, что меня вполне устраивает то, как все эти годы он управлялся с делами. Я кивнул, улыбнулся и воздержался от слов, которые люди обычно произносят после похорон, ограничившись лишь тем, что сообщил о своем желании побыть одному. Желание было вполне понятным и не вызвало подозрений.
Я надеялся, СКАЧАТЬ