СКАЧАТЬ
– светлого, разумного, гармоничного, и дионисического – хаотичного, иррационального, оргиастического, а связь между ними осуществляет хор. Хор, или песня, как «неслиянное и нераздельное» единство музыки и поэзии подробно рассмотрены Шопенгауэром в его главном труде «Мир как воля и представление»: «Собственное хотение – вот что наполняет сознание поющего, часто как свободная от оков, удовлетворенная воля (радость), еще чаще как задержанная воля (печаль), но всегда как возбужденное состояние души. Вместе с этим певец осознает себя субъектом чистого, безвольного познания, душевный покой которого приходит в столкновение с напором всего ограниченного, все еще недостаточного хотения; ощущение этого контраста, этого взаимодействия, борьбы и есть то, что придает песне целостность и что является сущностью лирического состояния вообще… Истинная песня есть отпечаток всего этого столь смешанного и в то же время раздельного душевного состояния». Далее следует знаменитый § 52, где метафизическая сущность музыки определена как «непосредственная объективация и отпечаток воли, подобно нашему миру, подобно платоновским идеям, множественное явление которых составляет мир отдельных вещей. Музыка, следовательно, в отличие от других искусств, есть не отпечаток идей, а отпечаток самой воли; поэтому действие музыки настолько мощнее и глубже действия других искусств: ведь последние говорят только о тени, она же – о существе. Но так как и в идеях, и в музыке проявляется одна и та же воля, то между музыкой и идеями, несомненно, должен существовать параллелизм, аналогия, хотя и не непосредственное сходство». И наконец, еще одно важное качество музыки, также отмеченное Шопенгауэром и роднящее ее восприятие с религиозным опытом: «Музыка выражает только квинтэссенцию жизни и ее событий, но вовсе не отдельные события. Она не выражает поэтому того или иного конкретного вида радости, той или иной муки, ужаса, ликования, веселья или душевного покоя – в ней выражается радость, печаль, мука, ужас, ликование, веселье, душевный покой вообще, как таковые, она выражает их сущность, до известной степени in abstracto». Это «in abstracto», абстрагирование от конкретных деталей явления, сближает музыку с математикой (и не только это), что заметили еще пифагорейцы, считавшие числа и сопряженную с ними музыку основой нашего мира, а неоплатоники называли числа богами. Неоплатоники ставили числа выше явлений материального мира, для них числа сверхсущностны и наделены творческими силами, а значит, обладают божественной природой. Лейбниц определил музыку как «бессознательное арифметическое упражнение души, не ведающей, что она считает», и хотя это определение явно грешит неполнотой, оно подходит для настоящего рассуждения, поскольку отмечает в музыке одновременное присутствие антиномичных качеств – бессознательной основы и четкого арифметического упражнения, что, несомненно, характерно для религиозного опыта. Известный математик Ж. Адамар в книге о психологии открытий (он называет их изобретениями) в области
СКАЧАТЬ