Название: Помещик. Том 1. Сирота
Автор: Михаил Ланцов
Издательство: Автор
Серия: Помещик
isbn:
isbn:
Немного ещё повалявшись, Андрейка[4] – а его здесь, к счастью, звали именно так – поднялся, отряхнулся и огляделся. Ощущения были странные. Тело было меньше старого и существенно легче, из-за чего поначалу все вокруг казались великанами. Но это быстро прошло.
Куда важнее оказались ощущения. Он чувствовал себя словно в какой-то компьютерной игре. Почему? Сложно сказать. Скорее всего, потому, что он хоть и готовился оказаться в прошлом, но сам до конца в это не верил. И использовал этот проект как возможность не думать о плохом в последние годы жизни, чтобы наполнить их смыслом и чем-нибудь увлечённо заниматься. А тут раз – и всё получилось. И наш герой оказался удивлён этому совершенно не шуточно.
Клим Дмитриевич делал своё дело – настраивал машину времени, доводя её до ума. А он? Он просто вцепился в этот «спасательный круг» и готовился, но в глубине души даже и не сомневался в полной бессмысленности этих занятий. И в том, что он умрёт. Без всяких сомнений и довольно скоро…
Как и предполагал профессор, какие-то остатки личности далёкого предка, которого Андрей так бессовестно подвинул из тела, сохранились. Прежде всего отрывки памяти и эмоциональные реакции на знакомых людей. Почему это сохранилось? Не ясно. Да и не важно. Главное – что это не привело к раздвоению личности. И к тому, что он не получил полную амнезию в глазах окружающих. А то было бы крайне неудобно.
Внешне вселение, кроме кратковременной «потери сознания» телом в самом прямом смысле этого слова, вылилось в несколько странное поведение. Парень поводил несколько минут напряжённым взглядом по окружающим. А потом начал «узнавать» то одного, то второго, то третьего. Понятно, что подробностей в такого рода воспоминаниях было минимально. Но личности опознал и эмоциональные реакции своего предшественника осознал. Для начала хватило за глаза. Но общения со священником избежать не удалось, слишком уж он себя странно повёл…
– Мне сказывали, что сомлел ты, – с доброй, располагающей к себе улыбкой спросил отец Афанасий.
– Да, – односложно ответил Андрейка.
– Отчего же?
– Не ведаю.
– Как сказали, что батька его погиб, так отрока и скрутило. Словно оглоблей ударило. Раз. И осел. А сам едва дышит, – вместо Андрейки ответил дядька Кондрат, друг отца, что привёл его по доброте душевной в храм «от греха подальше, а то как бы беда какая не приключилась».
– Царствие ему небесное, – вполне искренне произнёс священник и перекрестился. – Хороший человек был.
Андрейка же едва сдержал грустную, скорее даже мрачную ухмылку. Судя по тому, что он сумел вызнать, погиб отец этого тела во время обороны Тулы от татар. Перестреливался с супостатом и поймал стрелу. Иными словами, батька Андрейки отдал жизнь за них всех в честном бою.
Но это ещё полбеды.
Сыну он оставил в наследство старую саблю в дешёвых ножнах да лук татарский, трофейный, с шестью стрелами в колчане. Мерин[5] и заводной меринокСКАЧАТЬ
4
В те годы была интересная градация формы имени в зависимости от социального положения. Вариант именования Иван Иванович мог себе позволить только князь или крупный боярин, да и то среди своих или тех, кто ниже статусом. Перед царём он был Иван сын Ивана / Иванов сын или даже Ивашка сын Ивана / Иванов сын. Для отроков или недорослей полное имя также не употреблялось. Аналогичное обстоятельство распространялось и на остальные сословия, за исключением крестьян и прочих простых людей. У них всегда употреблялось только уничижительная форма имени. Причём нередко, если имелась просторечная форма, её и использовали. Например, не Никитка Иванов сын, а Микитка Иванов сын. Упоминание отчества практически всегда было в полной, правильной форме. Так что сын этого Микитки уже именовался бы как Никитин сын. Хотя в отдельных случаях в именовании отца могла закрепляться уничижительная или просторечная форма имени – Микита, а не Никита, Юрий, а не Георгий и так далее.
5
Мерин – кастрированный жеребец. Уступал настоящим боевым коням, но был намного более доступен.