– Я не знаю что там, и какая у нее группа, – покачала головой женщина.
– Так мы же этих, захватили тут. Давайте их притащим, пока не отправили.
Женщина задумалась и кивнула:
– Веди!
Боец моментально исчез.
– Тетенька, я умру да? – прошептала чуть слышным голосом девочка.
– Что ты, солнышко, – тепло улыбнулась женщина, погладив ее по голове и тут же отвернулась, смахнув слезу, – нет, конечно. Мы тебя обязательно спасем! Тебя как зовут, маленькая?
– Наина, – прошептала девочка.
– Потерпи, Наиночка, еще немножко. Потерпишь? – шушукалась с ней военврач сдерживая слезы.
– Я постараюсь, – девочка устало прикрыла глаза. Тут в помещение буквально влетел что-то верещащий по-немецки мужчина. Глаза девочки распахнулись, и она испуганно вздрогнула.
– Что он говорит? – властно спросила женщина, с отвращением глядя на испуганного немца, – Может кто-то перевести?
Верт, знавший немецкий ничуть не хуже английского и русского, шагнул вперед:
– Он говорит, что всего-навсего военный врач, выполнявший приказы начальства. Раненым офицерам была нужна кровь. Он требует обращения согласно конвенции, – Александр с удивлением и брезгливостью смотрел на пленного нациста. До какой степени цинизма надо дойти, чтобы что-то требовать у постели практически убитого тобой ребенка?
– Переведите ему, – сухо потребовала женщина, – что если девочка умрет, я лично, наплевав на все конвенции, выцежу с него всю кровь по капле, – к концу фразы она буквально шипела, испепеляя взглядом немецкого врача, – И плевать мне на конвенции и трибунал!
А Александру впервые в жизни стало стыдно, что в его жилах течет тевтонская кровь.
Они еще долго ходили по лагерю, снимали, записывали, расспрашивали подростков и служащих лагеря. Оказывается, охрану осуществляли не немцы, а коллаборанты из местных. Этих расстреливали тут же, после допроса сотрудниками НКВД, прибывшими вместе с десантниками. Они видели ямы полные детских трупов. Видели карцер, из которого красноармейцы вытащили два заледеневших трупа мальчишек. А перед глазами Александра все стояло бледное лицо этой девочки Наины. И когда он садился в вертолет, чтобы лететь обратно, вместе с освобожденными детьми и уже по прилету на партизанскую базу и утром в теплой землянке, когда он долго ворочался не в силах заснуть. И он знал, чувствовал, что напишет, расскажет своим читателям и слушателям. Потому что весь мир должен знать про Наину, про эти тонкие бледные ручки, мертвые глаза и тихий страшный шепот: «Я умру, да?». Знать, чтобы больше никогда не повторить такого. Чтоб раздавить и уничтожить идеологию, породившую таких чудовищ, как этот доктор и тех, кто отдавал ему приказы.
А спустя трое суток, когда они прибыли на большую землю их встречали СКАЧАТЬ