– Уже?
– Конечно. Ему в сентябре шесть. Через год будет первоклассником.
– Время… – вздохнул я, усаживаясь на стул и ловя на себе пристальные взгляды матери. Она не осуждала, но искала изъян, то, к чему можно было бы прицепиться и снова сделать из меня маленького, несамостоятельного мальчика, требующего постоянного контроля и присутствия. Проще говоря, она только и ждала моего досадного промаха, чтобы забрать в лоно семьи.
– Да-да… Жизнь пролетает очень быстро, – с жирным намёком заговорила мать. И я снова вздохнул: заезженная пластинка. Последние пару месяцев родные атакуют меня одними и теми же темами, от которых я порядком подустал. – Как у тебя с терапией?
– Нормально.
– Элла Владимировна, – с укором глянула на неё Ольга, – давайте не будем.
– Почему же? Он мне ничего толком не рассказывает, а я переживаю! Мать! Имею право знать.
– Я не маленький мальчик, ма.
– Да? А ведёшь себя как ребёнок. Стёпа, и тот разумнее будет. А ему всего-то пять.
– С половиной, – подал голос Стёпка.
– Конечно, радость моя, – улыбнулась ему любящая бабушка и потрепала по русой голове. – Я вообще думаю, что все эти беседы с психологами и психотерапевтами – пустое, – продолжала мать, будто не слыша и не видя никого вокруг. – Самое лучшее лечение – это занятость. Вот нашёл бы ты, Костя, себе женщину. Ходил бы с ней в кино или просто на прогулки, помогал бы по хозяйству. Завели бы собаку, а там, глядишь, и до…
– Элла Владимировна! – не выдержала Оля, а я только чуть засмеялся.
– Интересно, когда отца не станет, ты на следующий же день выскочишь замуж? – бросил я после того, как успокоился, в лицо матери. И прозвучали эти слова слишком жёстко, с вызовом. Почти грубо.
– Костя! – теперь уже ко мне обращалась милая голубоглазая Ольга.
– Да ну вас… Пейте лучше чай, а мы со Стёпкой пойдём, поищем в шкафу что-нибудь интересное, – я подмигнул пацанёнку, он быстро сполз со стула и поравнялся со мной.
Гостиная, или, как называла её мать – зал, была оклеена бледно-бежевыми обоями без рисунка и напоминала детскую песочницу. Точно так же, как и в пристанище орущей ребятни, в ней можно было найти что угодно. Тяжёлые, светлого дерева шкафы наполняла всякая дребедень: статуэтки, которые привозила Лита из отпусков (больше всего я любил богиню Шиву, сантиметров пятнадцать высотой, и непонятного вида жабу с печальными глазами родом из Японии); старые и новые фотографии, сваленные в коробки; узкий застеклённый пенал сверху донизу был забит бутылками элитного алкоголя, подаренного клиентами. Я всё собирался купить большой винный шкаф, но руки так и не доходили. За широкими угловыми створками хранилось то, что стоило выкинуть – вещи СКАЧАТЬ