Черт возьми.
Неожиданно зазвонил телефон, заставляя вздрогнуть. Я бросила кисть в стакан с водой, вытерла руки от краски специальным полотенцем, а затем вытащила из кармана телефон. Сердце запнулось, лицо залила краска, я спешно отвернула мольберт к окну, словно звонивший мог увидеть творящееся вокруг, заглянуть в душу и увидеть то, чего я сама бы не хотела замечать.
– И тебе привет, тетя Мартина, – ответила я, прижав телефон плечом к уху и надеясь, что мой голос не дрожал от неловкости. И почему тетя Генри всегда звонила в такие неловкие, неудобные моменты, будто чувствовала, что именно в эту секунду у нее есть отличный шанс смутить собеседника?
Ладно, я и сама со своим смущением прекрасно справлялась.
Я вернулась на диван.
– Привет, моя дорогая, – раздалось жизнерадостное с той стороны. Меня всегда удивляло то, как легко Матрина относилась к жизни, к происходящему вокруг, как смогла взять беспризорного племянника на воспитание и ни разу ничего не сказать ему по этому поводу, не упрекнуть в неблагодарности в моменты, когда Генри был очень далек от праведной жизни и закона. И удивительно то, как она не вляпалась в дела мафии, когда ее племянник буквально обручился с этим миром. И отдал за него жизнь. Как у нее хватало сил звонить мне каждый вечер воскресенья, чтобы поинтересоваться самочувствием?
Я никогда не находила ответа на эти вопросы. И сейчас, когда на холсте, который действительно отражался в окне, был изображен чей-то силуэт, становилось стыдно. Как я могла так быстро начать жить заново? Прошло всего три месяца с момента смерти Генри. Три месяца. Этого не хватит для того, чтобы оплакать потерю, а я заводила новых друзей и хотела жить дальше. А заслуживала ли я этого дальше? Могла ли позволить себе улыбаться, беспечно рисовать, ходить в чертовы клубы и пререкаться с Хорхе, когда Генри этого уже никогда не сможет сделать?
Я, не сдержавшись, всхлипнула.
– Ты снова плачешь, маленькая? – спросила женщина ласковым голосом. Я видела ее лишь один раз, на нашей свадьбе, ей всегда удавалось создать тепло вокруг себя, какое-то едва заметное спокойствие и тишину. Вот и сейчас от одного лишь вопроса стало еще тошнее, будто я предавала Генри, Мартину и весь остальной мир. Хотя ничего даже не сделала.
– Все такое странное, – я шмыгнула, пытаясь остановить слезы. – И я не знаю, станет ли оно когда-нибудь нормальным. Я не знаю, что делать, как поступать и как жить.
– Ана, я ведь говорила тебе, что все обязательно пройдет, все закончится. Я скоро приеду к тебе, хочу, чтобы мы вместе с твоей подругой подготовили все для малыша или малышки, – она всего лишь говорила, а я чувствовала, как буря в душе постепенно угасала, словно огромный пожар кто-то с усилием заливал водой. – Когда ты идешь к своему врачу?
– Завтра, – я утерла нос рукавом кофты, взглянула на СКАЧАТЬ