Прячась за обледенелым бортиком, Абрамяу присматривал за охранниками в театральный бинокль. На нём белый костюм, белые валенки, белые перчатки, белая сумка через плечо и белая шапка-балаклава. Всё подобрано для полной маскировки; даже бинокль обмотан медицинским пластырем. Роль Абрамяу сводилась к тому, чтобы координировать группу захвата во главе со Шмалем, которая должна освободить рыжего друга.
Спортивный комплекс и городской суд разделяла лишь дорога с двусторонним движением. Перемалывая кучи снега, по дороге ползли редкие машины, по тротуарам ходили гражданские в шубах и фуфайках.
Полчаса назад к служебному входу или выходу – это кому как повезёт, – подъехала большая машина с будкой. Первым из машины вывели гибридного барсука. Тот весело щурился, словно привезли за заслуженной шпионской медалью. Вторым – взашей толкали Барса в налапниках. Рыжий казался гибридом, подавленным обстоятельствами. Он осунулся. Глаза смотрели в пол.
Абрамяу достал из сумки рацию, тоже белого цвета и нажал кнопку вызова.
Рация зашипела. Хозяин «Молока» деловито сказал:
– Я сокол, я сокол… Приём…
– Слышу тебя, сокол. Я быстрый мустанг. Какого хрена тебе надо? Приём…
Голос из рации принадлежал Шмалю. Чёрный сам наградил себя лошадиным позывным и лично руководил грандиозной операцией.
Абрамяу знал, что план разработан на скорую лапу за одну бессонную ночь, оттого волновался. Но боялся он совсем чуть-чуть, поскольку в душе зажиточный кот оставался прежним шкодливым пронырой; а сидеть на крыше во всём белом и просто глазеть в бинокль, чтобы сообщить по рации, мол, пацаны вам пора – это совсем неопасно и даже весело.
– Проверка связи, быстрый мустанг. Пока всё тихо. Отбой…
Отключив рацию, Абрамяу спрятал её в сумке.
Суд намечен ровно на двенадцать часов дня. Значит, есть время вздремнуть.
Абрамяу поправил тонюсенький, словно антенна хвост, упакованный в специальный чехол лыжного костюма и, свернувшись калачиком, сладенько задремал.
***
В зале, как говорят в Стране Сибирь – шишке кедровой негде упасть.
В первых рядах в полицейской форме, с медалями и при погонах – сидели волки. За волками толкались, визжали и сквернословили полсотни кабанов. По углам, в проходах и на галёрке ютилась пресса – в массе своей собачье племя. На скамье обвиняемых, за решёткой – двое гибридов: рыжий кот и улыбчивый однолапый барсук. Место судьи ещё не занято, но все знали, что расстрельное дело ведёт пожилой человек, по фамилии Черепанов.
В кабинете судьи шло совещание. На нём присутствовали только два человека.
Судье Черепанову было восемьдесят два года. Ему бы на покой, СКАЧАТЬ