По вискам Самаэля заструился пот, на скулах заиграли желваки. Стиснув зубы, он заставил себя выпрямиться, расправив плечи. Мускулы на его руках вздулись от напряжения, когда он упёрся ладонями в землю, приподнимаясь на ноги. Хоть паника не давала мне мыслить ясно, я невольно залюбовалась этой живой скульптурой из стали и плоти – совершенной, невзирая на увечья и раны. Ангельская порода все еще просматривалась сквозь грубую оболочку падшего, напоминая о былом величии. Жесткие линии рельефа на груди и руках, изгибы литых мышц под смуглой кожей… Казалось, сама боль лишь придала Самаэлю воистину мрачную, первобытную красоту – ту, что пленяет и пугает одновременно. Мне вдруг стало трудно дышать. То ли от удушливого воздуха Преисподней, то ли от странного чувства, разгорающегося в груди.
Я протянула руки, чтобы помочь ему, однако Самаэль грубо отстранился, бросив на меня предупреждающий взгляд. В его грозовых очах вспыхнул раздраженный огонек, и я поспешно отдернула ладонь, боясь разозлить его еще больше.
– Идем, – хрипло бросил падший и неуклюже поплелся вперед, стараясь держать спину прямо и не обращать внимания на беспомощно волочащиеся крылья. Боль при каждом шаге была написана у него на лице, но он упрямо шел, не позволяя слабости сковать движения. Я заколебалась на миг, но затем решительно двинулась следом, чувствуя, как внутри меня спорят восхищение и злость.
Воздух здесь казался осязаемым, плотным, будто налитым свинцом. Он обволакивал, душил, затруднял дыхание. Густой запах серы и гари забивал мне ноздри. Мы миновали несколько утесов, и вдалеке я увидела огненное озеро. Его поверхность клокотала и пузырилась, источая ядовитые испарения. Казалось, там плавятся и переплавляются грехи всего человечества. Я содрогнулась и поплотнее запахнула на груди куртку, чувствуя, как в жилах стынет кровь. Самаэль же шел невозмутимо, ни на миг не сбавляя шага. Он вообще производил впечатление существа, не ведающего страха. Неудивительно, если эти пейзажи для него – нечто обыденное. Бывший обитатель Преисподней, низвергнутый сюда в самом начале времен…
Мы долго петляли среди нагромождений камней, ориентируясь неизвестно на что. Самаэль хмурился и временами принюхивался, явно высматривая что-то или кого-то. И наконец из-за поворота я увидела очертания какого-то строения. Обитель? Крепость? Дворец? Строение походило на все сразу. Огромные башни из грубо отесанного камня вздымались к багровому небу. Их потрескавшиеся стены были испещрены рунами и письменами, давно стершимися от времени. Массивные ворота, усеянные шипами и чудовищными ликами, нависали над провалом входа, будто жадная паучья пасть. На крепостных стенах мерцали всполохи – то ли отсветы языков пламени, то ли слабое сияние магической защиты. Не иначе как в этом суровом убежище падшие скрывались от гнева Всевышнего.
– Идем, – бросил Самаэль через плечо. Он первым ступил на узкую тропу, ведущую к воротам. Я закусила губу и нерешительно двинулась следом, пригибаясь и озираясь по сторонам. В СКАЧАТЬ