– Ваши сумки, мадам, ваши сумки.
– Какие у меня сумки? – девушка легко закинула полупустой рюкзак на плечо. – К тому же я не знаю, куда его нести.
Она вглядывалась в толпу, стоящую по эту сторону контроля.
– Вот и моя горящая фирма, – Торина подошла к арабу с табличкой
«Альмавир». Тот молча сунул ей клочок бумаги.
– Машина с номером 77—89, – прочитала она.
Это оказался черный ленд ровер с запотевшими от кондиционера стеклами. Внутри уже сидели четыре пассажира. Двое мужчин, оказавшиеся напротив Ирины, весело переговаривались.
– Кажется, нашим встречающим запретили говорить, – рыжий сделал глоток коньяка из металлической фляги.
– Это правильно, – хохотнул второй. – Все равно их бормотание трудно понять.
– Как попугайчики – все буквы на месте, а что сказал – сам черт ногу сломит.
С одинаковыми усами, неопределенного возраста, они выглядели клонами, вышедшими с одного конвейера. Один был рыжий, второй – черный.
– Вы запаслись спиртным на их сухой закон? – рыжий обратился к супружеской паре, что сидела позади Ирины.
Крупный мужчина, с огромным животом, который с трудом помещался на его коленях, нелепо смотрелся рядом с миниатюрной женщиной со светлыми тонкими волосами, подстриженными в стиле «каре». Ирина оглянулась и улыбнулась женщине.
– А мы никуда без своей водки и не ездим, – охотно вступила в разговор та. – Как же без своей-то? Вдруг что не так. С отравлением в больнице лежать – себе дороже. Лучше уж привычную, из своего магазина, от проверенного продавца.
– Ну, вы загнули! – захохотал рыжий.
– Да, правда, вам говорю. Вот летом ездили на поезде к куму в Мариуполь. Так 10 бутылок водки с собой возили. Пусть тяжесть, но на поезде, потихонечку и дотащили. А то как же!? Костячок мой и так уже перепахан врачами! Шов от верха до низа – вдоль всего живота. Так еще и водкой отравиться! Этого только не хватало! Да еще и в чужих краях!
Тут уже откровенно засмеялись все.
– Что ж вы к хохлам, да со своей горилкой ездили?! – рыжего как прорвало. – Вот ко мне брат жены приезжал оттуда, так он и горилку в трехлитровой банке свою, и сало в мешковине, тоже домашнее, и купаты самодельные – ну все на самообеспечении! Так я с ним неделю сидел – стакан горилки – шмоток сала с черным хлебом, стакан горилки – шмоток сала с черным хлебом – через неделю себя настоящим казаком почувствовал! С эдаким чубом! С картины Репина «Не ждали».
– Там же вроде декабрист, – неуверенно произнесла женщина.
– И им тоже. «Во глубине сибирских руд»…
– Н-е-е, там народник был, – вопросительно посмотрел на Ирину второй усач.
– Во, во… Кто был ничем, тот вставит всем. Кто я, что я, только лишь мечтатель… или мыслитель? Полное расщепление личности. Питие определяет сознание. Значит, тут водку пить будем?
– Да СКАЧАТЬ