И что теперь делать, как догонять? Подходим к станционному смотрителю, так и так, мол, отстали от эшелона – как теперь поступить? Смотритель, отзывчивая душа, обещает, через полчаса пассажирский пойдёт в том же направлении, остановку здесь сделает, подсажу вас, а часа через два нагоните свой эшелон на перегоне. Всё равно его в отстойник загонят ждать, пока этот не пройдёт…
И так вернулись в Ашхабад. Приехали утром, разгрузились, покушали, конечно, пульман и платформу за собою почистили. Старлей пошёл звонить с докладом о прибытии. Вернулся, ругается, что дивизион вышел на учения, приказано немедленно прибыть в расположение. Мы уговаривать, что и так с дороги, и сразу на учения – может, найдём отмазку? Но… приказ есть приказ, сели, поехали…
Вот такая случилась командировка за нашей секретной боевой машиной, схожая с краткосрочным отпуском…
Первая провинность и первые лычки
Из воспоминаний Игоря Кислицина, КТуркВО 1982 – 1984 гг
Одноэтажное здание штаба 2069 обс во времена моей службы находилось сразу за казармой. Вход был как раз напротив комнаты дежурного по части, в центре здания. Коридор можно описать литерой Т, где вертикальная черта вполовину короче накрывающей. С правой длинной части коридора находился постамент с застеклённым высоким и узким шкафом для хранения боевого знамени войсковой части.
На моей памяти знамя покидало опечатанное место хранения только на присягу и на построение, связанное прощанием с командиром части майором Мироновым Василием Петровичем, переводимым на другое место службы.
С противоположной стороны коридора было встроено единственное окно, позволяющее, например, тому же начальнику караула бесшумно и не заходя в помещение проверять состояние часового. Караулка находилась метрах в тридцати от штаба, начкары этим пользовались, проверяли пост как минимум раз за ночь. Часовые об этом знали, естественно, положенные два часа крепились и старались бодрствовать.
Хотя один из сослуживцев обладал даром спать стоя, с открытыми глазами и просыпаться только от громких звуков. Штабной писарь Дроздовский, который, часто бывало, продолжал свою работу после отбоя, рассказывал, что не раз слышал, как засыпающий часовой терял равновесие и устремлялся вперёд, нарушая тишину пустого здания топотом сапог. Многие просыпались в момент короткой пробежки, возвращались на постамент, но были и такие, кто с грохотом падал на пол.
Первые полгода службы, будучи в звании рядового и статусе «чижа», когда приходилось заступать в караул, почти всегда меня ставили часовым первого поста. Человеком я был ответственным и дисциплинированным, находясь на посту не позволял себе спать, но пару раз бывало, так уставал, что тоже «бегал» по коридору штаба. После такой пробежки, сон, естественно, пропадал.
СКАЧАТЬ