– Да, вам салат ещё положить? – Ваня уже опустошил обе свои тарелки.
– Нет, мне достаточно. Не стесняйтесь добавки, в любом случае, это же ваши… твои продукты! – Катя, как бы невзначай, коснулась бедром ноги Ивана.
– Это моя плата за убежище, – Иван опять покраснел, чем вызвал у Кати, еле скрываемый ею, прилив нежности.
– Вот я дура! Он же совсем мальчик! Наверное, никогда не был с девушкой, – в мыслях сердилась на себя хозяйка комнаты.
– Дальше, я использую лексику из романов, – отважился на признание зардевшийся Иван. «Для храбрости» он положил себе добавку обеих блюд.
Катя с интересом и удивлением ждала его речь, решив, что ошиблась в его «непорочности».
– Мой папа учёный, кандидат наук. Я ещё в школе несколько раз бывал в его лаборатории, в его институте, и никогда, подчёркиваю, никогда, не видел среди одержимых наукой людей таких красивых девушек! Доктор наук! Вы меня убили наповал. Просто растерзали! Это не совместимо! – краснота лица Ивана достигла невиданных размеров, будто протестовала против столь изощрённой лести.
Смущение и пурпур лица Вани отвергли сомнения Кати в его целомудрии, и ещё больше растревожили её нежность.
– Это самый изысканный и в то же время, чудовищный подкат в моей жизни. И этим он прекрасен. Ведь у тебя никогда не было «этого»? Ну, с девушкой? – Катя еле удерживала себя от поцелуя.
– Никогда, – на удивление спокойно отреагировал на «разоблачение» Ваня, – лишь целовался с одноклассницей, наверное, дважды…
– Извини, – теперь уже засмущалась Катя.
– Не извиняйся, мне всегда, возможно романы виноваты, казалось странным…, зачем спать с девушкой, которую не любишь? Я сейчас скажу дикость, за которую в молодёжной среде просто уничтожат… Лучше подрочить, звучит гадко, но зато я честен с самим собой. Я странный, да? – Ваня отложил вилку, обволок Катю бесконечным взглядом, и неожиданно выпалил, – чаю?
– Что? – Катя, снесённая этими признаниями, растерялась даже больше своего откровенного собеседника, – не поняла?
– Чаю? – Иван поднял заварник на уровень глаз.
– Да, я принесу печенье.
Пока Катя ходила за печеньем, Иван разлил по чашкам чай – прямо из заварника. Сообразив, что Катя вряд ли пьёт такой «чефир», он начал сливать «её» заварку обратно.
– Я люблю крепкий, оставь! – Катя высыпала печенье из бумажного пакета – в прихваченную ею из «кухонного» шкафа тарелку, и поставила её на середину столика.
Иван, дождавшись пока Катя усядется на своё место, откусил половину неровного, овсяного кругляша, отпил крепкий чай, и только после этого, стал немного приходить в себя от своего глупого, «гусарского» наскока. Кате тоже было неловко. Она, забыв про печенье, пила «пустой» чефир, и ругала себя за грубую прямолинейность.
СКАЧАТЬ