Шумно дышу, стараясь уловить в словах Вики хоть какие-то воспоминания. Но ничего… Разве что единственная мысль заставляет всю меня похолодеть до самого нутра.
– Мой ребёнок, – испуганно бросаю я, накрывая ладонями живот.
В этот момент мой страх становится таким животным и осязаемым, что, кроме него, больше ничего не чувствую. Мне и в голову не приходит подбирать слова для этого вопроса, хотя я так и не сказала сестре о своей беременности.
Но по смягчившемуся взгляду Вики и её слабой улыбке понимаю – она уже знает.
– Всё хорошо, – опять повторяет сестра. – Тебя сам Бог спас. Сотрясение, много ссадин, ушибов, но… – она с особой осторожностью укладывает свою ладонь поверх моих, – с ним всё хорошо.
Сердце на мгновение замирает, а потом снова разгоняет застывшую кровь по венам.
Я кусаю губы, на вкус уже солёные от слёз. Я и Вика несколько долгих секунд смотрим друг на друга. Вижу в родных глазах теплоту вперемешку с непониманием.
– Почему ты мне не сказала? – тихо спрашивает она.
– Не знаю, – растерянно выдыхаю, отводя взгляд. Смотрю теперь на мои и её ладони, примостившиеся у меня на животе. – Была не готова… Боялась.
– Мы же семья.
Поднимаю глаза на Вику и отчаянно киваю, но клубок моих сомнений так легко не распутывается. Одного поддерживающего взгляда сестры мало. Она пока знает не всю правду. Не знает, что отец ребёнка готов меня чуть ли не со свету сжить…
И опять резкая боль ударяет в голову. Боже, а ведь там, в крутящейся машине, я была не одна.
– Вик, а Андрей… – с какой-то парализующей оторопью произношу его имя.
Она вдруг резко отворачивается, убирает свои ладони с моего живота. И как-то дёргано принимается вытирать ими слёзы со своих щек.
– Как ты вообще оказалась в его машине ночью, когда он был в стельку пьяный?
Вопрос Вики звучит достаточно жёстко. От её реакции я съёживаюсь на больничной подушке.
– Я ведь не знала, что он приехал ко мне в таком состоянии. Вик, пойми, у нас всё сложно. Я всё расскажу тебе. Я просто вышла с ним поговорить. Хотела расстаться с ним по-хорошему, но всё пошло не так…
Замечаю, как на бледном лице сестры заостряются скулы. Вика смотрит куда-то в стену, словно зависшая в ступоре.
– Не так… – без какой-либо интонации повторяет она. – Но это всё уже не важно. Мы справимся. Что-нибудь придумаем, главное, что ты жива.
И её «ты» тяжело повисает в воздухе. От этого мелкие холодные мурашки неприятной россыпью вонзаются мне в кожу.
Я снова пытаюсь приподняться и сесть, опершись на подушку. Морщусь от ноющей боли в правой руке и в рёбрах, но всё равно сажусь. В глазах слегка двоится и плывёт.
Я закрываю их и шепчу:
– Вика, а с Андреем что?
– Лер, давай потом…
– Нет, – я повышаю голос. С глубоким СКАЧАТЬ