После ужина мы расходимся – отец идет к себе, я в свою комнату. Дом в целом остался таким, как и был, правда, спальня матери и отца закрыта на ключ – специально дергаю ручку, когда папа скрывается в своей новой комнате. Их с Варей комнате. Я представляю, как она сидит на кровати, он ложится рядом с ней, притягивает к себе. Неужели ей самой не противно?
Он же ей в отцы годится.
Может, какой-то психологический комплекс? Она говорила, что росла только с матерью, вот и нашла себе два в одном… Тьфу, бред.
Денежный мешок она нашла, вот и все. И ради этого ложится под отца, даже если ей не нравится. И стонет, и ублажает его.
Невольно сжимаю ладони в кулаки. Накатывает злость. С чего бы? Я вроде научился за десять лет сдерживать эмоции, а тут кроет опять, как пацана.
Захожу в свою комнату – отец не соврал, тут все, как и было. Даже пыли нет, охренеть сервис. Пару раз бью легонько по груше. Падаю на кровать и прикрываю глаза, выдыхая.
Ну что, Варя Одинцова, повоюем?
Глава 4 Дэн
Сплю я плохо, воспоминания лезут в голову против воли, я снова и снова прокручиваю те дни, когда мама вернулась после аварии.
Ни о каком разводе речи не шло, само собой. Мама долго восстанавливалась, мы оба ухаживали за ней, не сговариваясь, по очереди, плюс сиделка-медсестра, которая была рядом и днём, и ночью. Я не знаю, говорили ли они с отцом о будущем, о том, что произошло, – хотя сомневаюсь. Врачи велели беречь ее душевное здоровье не меньше физического, потому любые острые углы мы обходили стороной. Мама тоже этой темы не поднимала.
Она вообще мало о чем говорила, и это добивало меня куда сильнее.
Но она выкарабкалась. Так мы думали.
Физически выжила, а вот морально нет. Прошлая жизнь, которую я считал дерьмом, стала казаться раем, и плевать на то, что я не был счастлив. Зато мама была.
А потом она умерла. Так быстро, и от этого так страшно. Просто ночью уснула, а утром уже не встала. Они с отцом жили в разных комнатах, сиделки не было. Мы не сумели вытащить ее: простить отцу измену, мне – тот факт, что я знал, да ещё и специально спутался с любовницей, – она не смогла.
Не было мамы, тень ходила по дому, плечи опущены, глаза в никуда. Мы оба старались, я это знаю, отец из кожи лез вон, чтобы все исправить. Но это было нереально. Она угасала морально, и мне кажется, именно это ее убило, хотя диагноз был прозаичный: инфаркт.
Потираю лицо, глядя на часы: семь утра. Я вообще спал? Впадал в дрёму и оказывался то ли в снах, то ли в воспоминаниях. Выныривал обратно, а легче не становилось.
Как и в тот год, когда жизнь текла, словно на границе сна и реальности.
Я приезжал в институт, сидел на парах, сдавал зачеты и экзамены, но даже толком не понимал, что делаю. Выручали СКАЧАТЬ