– Останови ее! – умоляла я Лешу. – Она не должна увидеть дочь в таком виде. Это потом будет всю жизнь преследовать ее! – воскликнула я, но тут же вздрогнула. Что я такое говорю? Ведь у нас нет той самой жизни, лишь жалкая отсрочка в пару месяцев. Но и этого срока достаточно, чтобы сойти с ума от горя раньше времени.
Леша добросовестно кинулся выполнять мою просьбу, но не успел: баба Надя откинула простыню и вскрикнула, а потом потеряла сознание. Мать всегда узнает свою дочь, в каком бы виде она не была. Пока мы с Лешей приводили бедную женщину в чувства, а Марина успокаивала Сашу, к нам подоспел зять бабы Нади. В этот день он работал на другом конце города, и после землетрясения ему пришлось пешком преодолеть немалое расстояние, а учитывая, что перемещения по городу могли закончиться гибелью (на него могло обрушиться любое поврежденное землетрясением здание), это было настоящим чудом, что он уцелел. Он сразу же крепко обнял дочь, а она, целуя его лицо, кричала: «Папа, мамы больше нет!». Его губы вздрогнули, он нахмурился и еще сильнее прижал к себе дочь, так похожую на него.
Семья в неполном составе воссоединилась, и мы с Мариной и Лешей, оставив их, вернулись в подъезд. Леша продолжил отмыкать двери и проверять жилище на наличие людей. В одной из квартир на седьмом этаже мы вытянули из опрокинутого на пол шкафа перепуганного до смерти шестилетнего мальчишку. Его бабушка лежала на кухне без сознания.
– У нее, скорее всего, черепно-мозговая травма, – осмотрев голову, предположила Марина.
Леша вынес женщину во двор, и когда она пришла в себя, то сразу спросила о внуке.
– Бабушка, я здесь! – мальчик наклонился к ней и поцеловал в щеку.
– Слава богу! – выдохнула она с облегчением.
– Слава Леше! – произнесла я, но она меня не услышала, так как была целиком поглощена внуком.
Мы возвратились в свой подъезд и помогли выбраться на улицу еще нескольким людям. В некоторых квартирах двери вылетели на лестничную площадку, но внутри никого не оказалось. Обойдя все этажи, нам осталось проверить лишь наш девятый. Первым делом мы забарабанили в дверь Петра Николаевича. Это был восьмидесятилетний сосед Марины – упрямый и своенравный старик. Его квартира была в конце коридора по правую сторону.
– Подите вон, стервятники! – услышали мы из-за двери.
– Стервятники? – даже Леша растерялся от такого вежливого приветствия. А ведь он сидел в тюрьме и многое повидал.
Я снова постучала. Дверь резко распахнулась, и на пороге нарисовался Петр Николаевич в полосатых семейных трусах. Оскалив свой почти беззубый рот, он потряс в воздухе морщинистым кулаком и крикнул:
– Что, грабить меня пришли? – выпучив на нас глаза, он угрюмо покосился на Лешу. Он узнал его и решил, что тот вернулся к старым СКАЧАТЬ