– Ничего.
– Пойдите выпейте воды, успокойтесь и слушайте дальше.
– Я слушаю.
– И не вздумайте устраивать сцен парню.
– Как вы можете так говорить со мной?
– Могу. Если бы не мог, не говорил. Когда я уйду, попозже вечером возьмите такси и поезжайте в Звенигород. Скажите Самсонову, но так, чтобы Ленька не слышал, пусть до вторника он будет на даче. Пусть он ни в коем случае не возвращается в Москву.
– Но у него в понедельник экзамен…
– Вызовите врача – не мне вас учить. Со справкой поезжайте в школу. Ясно?
– Да.
– В понедельник вечером я зайду.
– Боже мой…
– Все будет хорошо.
– Боже мой, боже мой…
– Ну, нечего вам, Людмила Аркадьевна. Извините меня, но вы сами во всем виноваты.
– Я знаю, – тихо ответила женщина.
– Неужели такие нужны встряски, чтобы понять?
– Я знаю, – повторила она, – я все сделаю, как вы сказали, не сомневайтесь. Чем я только смогу вас отблагодарить?
– С ума только не сходите. До свидания.
– До свидания. Спасибо вам. Огромное, великое вам спасибо.
– Да ладно, господи, – рассердился Костенко и, не попрощавшись, ушел, совершив должностное преступление.
Садчиков вернулся домой поздно вечером. Загар его был, казалось, смыт – такой он стал бледный и серый. К тому же Садчиков оброс за эти два дня, и колючая щетина делала его лицо не по годам старым.
Сняв пиджак, он прошел в ванную и долго мылся холодной водой. Потом так же долго вытирался шершавым полотенцем, глядя на себя в зеркало.
«Я же седой, – подумал он. – Какая нелепость: седой, старый, а продолжаю считать себя молодым и с Валькой на „ты“».
– Хочешь есть? – спросила Галина Васильевна.
– Не очень.
– Уже обедал?
– Если бы…
– Ляг отдохни. Я сейчас приготовлю кровать.
– Ничего, я так…
– Зачем же? Ложись по-настоящему.
– А ты?
– У нас тетя Валя. Мы смотрим телевизор. Интересный фильм, польский…
– У них хорошие к-картины. Сейчас я переоденусь и выйду к т-тете Вале. Только минутку отдохну.
«Надо пойти поздороваться с тетей Валей, – подумал он, – иначе старуха обидится и будет пилить за меня Галю. Но она сразу же начнет рассказывать про свои болезни, а я не могу, когда она талдычит о болезнях».
Садчиков слышал, как за стеной сердитый телевизионный голос ругал кого-то, и ему было смешно слышать эту ругань, потому что ругайся так все, было бы удивительно спокойно работать в МУРе. Телевизионная ругань злых киношных героев – мечта любого сыщика.
«Надо бы выйти к старухе», – еще раз подумал Садчиков и выключил свет.
Передача шла, по-видимому, очень долго, потому что, когда легла Галя, в квартире было тихо и слышалось, как по улице, СКАЧАТЬ