– Что у тебя болит? – спросила я.
– Поджелудочная железа, – ответила она спокойно, не отводя взгляда.
– Тебе дали лекарство?
– Да, – сказала она. – Дали. К сожалению, эта болезнь вызывает боли, так что доктор их лечит.
Она не упоминала раньше о том, что у нее что-то болит, но, наверное, я догадывалась. Это было видно по тому, как она двигалась, с каким трудом опускалась по вечерам на диван, как морщилась, вставая.
– Как называется эта болезнь? – спросила я.
Она ничего мне не ответила.
– Я пойду прилягу, если ты не возражаешь, – сказала она. – День выдался долгий.
– Я приготовлю тебе чай, бабушка, – сказала я.
– Прелестно. Спасибо.
Неделя шла за неделей, и бабушка становилась все более тихой. Готовя завтрак, она больше не напевала. И с работы возвращалась рано. Она быстро худела и с каждым днем принимала все больше и больше лекарств.
Я устроила расследование.
– Бабушка, – спросила я, – чем ты болеешь? Ты так мне и не сказала.
Мы в тот момент находились в кухне, прибирались после ужина.
– Моя дорогая девочка, – сказала она. – Давай присядем.
Мы заняли свои места за нашим обеденным гарнитуром на двоих в деревенском стиле, который много лет назад подобрали на помойке у дома.
Я ждала, когда она заговорит.
– Я хотела дать тебе время. Время свыкнуться с этой мыслью.
– Свыкнуться с какой мыслью? – не поняла я.
– Молли, милая. Я серьезно больна.
– Правда?
– Да. У меня рак поджелудочной железы.
В одно мгновение все кусочки головоломки встали на свои места и из мрачных теней выступила целостная картина. Это объясняло потерю веса и отсутствие сил. От бабушки осталась только половина, поэтому ей необходима была качественная и квалифицированная медицинская помощь, чтобы она могла победить свою болезнь и полностью выздороветь.
– Когда твое лекарство начнет действовать? – спросила я. – Может, тебе пойти к другому доктору?
Но по мере того, как она рассказывала подробности, до меня стала доходить правда. Паллиатив. Такое оперное слово, так приятно произносить. И так трудно об этом думать.
– Этого не может быть, бабушка, – настаивала я. – Ты поправишься. Мы просто должны найти выход из этой ситуации.
– Ох, Молли. Не из любой ситуации можно найти выход. У меня была такая хорошая жизнь, правда, была. И ни о чем не жалею, кроме того, что меня не будет рядом с тобой.
– Нет, – сказала я. – Это неприемлемо.
Бабушка посмотрела на меня с выражением, которое я не смогла расшифровать, потом взяла мою руку в свои. Кожа у нее была мягкая-мягкая и тонкая, как папиросная бумага, но ее рука была теплой – до самого конца.