Название: Принцесса-невеста
Автор: Уильям Голдман
Издательство: Азбука-Аттикус
Жанр: Сказки
isbn: 978-5-389-12772-2
isbn:
Я, вообще-то, на съемках торчать не (не) не люблю. Где-то я писал, что лучший день жизни – первый день на съемках, а худшие – все последующие. Они тоскливы и тяжелы по ряду причин: (1) они взаправду тоскливы и тяжелы (хотя вы мне, конечно, не поверите), и (2) работа сценариста уже, в общем, закончилась.
Я смущаю актеров, но хуже того (и если я прежде об этом писал, пропустите) – у меня редкий талант портить кадры. Я прячусь на площадке подальше от операторов, но передать не могу, сколько раз режиссер, открыв рот, чтоб закричать «Мотор!», вдруг замечал, где я стою, и велел мне за-ради всего святого исчезнуть, потому что иначе последним кадром дубля он снимет меня.
За пару дней до того, о чем я хотел рассказать до того, мы снимали Огненное болото. В кино есть сцена, где Кэри Элвес (Уэстли) заводит туда Робин Райт (Лютика).
Я знаю, что сейчас будет, – вспышка пламени, и у Лютика загорится платье. Почему я такой умный? Потому что так написал Моргенштерн, я не вычеркнул при сокращении и вставил эту сцену во все версии киносценария, которых, уверяю вас, было немало.
Короче, стою я на съемочной площадке, Огненное болото, Роб Райнер говорит: «Начали, Кэри», и появляются актеры, два замечательных актера, я гляжу из уголка, Кэри ведет ее вперед, шаг, еще шаг…
…и в этот миг вспыхивает пламя и у нее загорается платье.
И в этот миг (господи, как стыдно) я ору:
– Платье, у нее горит платье! – и весь дубль коту под хвост.
Роб рявкает:
– Снято! – оборачивается ко мне и, призвав на подмогу все свое терпение, говорит: – Оно и должно гореть, Билл. – (Я по сей день слышу его голос.)
Кажется, я остроумно ответил:
– Я знаю, извини, – и мигом спрятался.
Можно читать дальше.
На следующую ночь мы снимали на натуре, штурм замка, и холод стоял ужасный. Кусачий британский дубак. Вся группа напялила на себя по сто одежек, но ветер все равно продувал. Я в жизни так не мерз на съемках. Все прямо погибали.
Кроме Андре.
Не знаю, как это объяснить, но Андре никогда не мерз. Может, потому, что великан, – я не спрашивал. В ту ночь он сидел в своем трико, а на плечи набросил тонюсенькое полотенце. (И полотенца на все плечи не хватило – оно же было не великанское.) Мы болтали, и вот честное слово – десятки людей подходили к Андре, здоровались и спрашивали, не принести ли ему куртку, одеяло, еще что потеплее, а он неизменно отвечал:
– Не, шеф, спасибё, шеф, мне нормаль, – и болтал со мной дальше.
Я обожал просто быть рядом с ним. Я уже сорок с лишним лет кручусь в этом киношном балагане и ни на одной съемочной площадке не видал человека популярнее Андре. Кое-кто из нас – в том числе, по-моему, Билли Кристал – чесали языками, дескать, хорошо бы замутить для Андре телесериал, чтоб ему не мотаться по рингам триста с лишним дней в году. Сериал должен был называться, если не ошибаюсь, «И тут приходит Андре» – про рестлера, который по горло сыт борьбой и работает детским нянем.
Дети по нему с ума сходили. Как ни приду в декорации Огненного болота – там Андре: один ребенок на голове, по паре на плечах, по одному на ладонях. Отпрыски участников группы – они сидели и смотрели съемки молча.
– Бииииль? – Это у нас опять холодная ночь, и я по тону Андре понимаю, что мы ступаем на скользкую почву. Долгая пауза, и он продолжает: – Как тьи полягаешь, полюшается у менья Фёззьик?
Я ответил как есть: а именно что эту роль я писал для него. В 1941-м, когда папа впервые читал мне Моргенштерна, я, само собой, не знал, что фильмы тоже пишут. Фильмы – это просто были такие штуки, их прикольно смотреть в «Алкионе». Уже оказавшись в индустрии и написав сценарий «Принцессы-невесты», я сначала понятия не имел, кто должен играть Феззика, если фильм и впрямь снимут. А потом как-то вечером Андре выступал по телевизору. Молодой совсем, вряд ли многим старше двадцати пяти.
Мы с Хелен (моей тогдашней женой, всемирно известным психотерапевтом) лежали в постели и смотрели телик. То есть я смотрел телик, а Хелен переводила какую-то свою книжку на французский. И тут я закричал:
– Хелен, господи, гляди – Феззик!
Она знала, о чем речь, знала, как я мечтаю о фильме по Моргенштерну, понимала, сколько раз дело срывалось в последний момент и как я переживал, что все никак не складывается. Временами Хелен внушала мне, что хорошо бы взглянуть правде в глаза: может, ничего и не сложится. По-моему, она уже собралась мне об этом напомнить, но увидела, какое у меня лицо, – это я глядел, как Андре раскидывает стаю плохих парней.
СКАЧАТЬ