Современники. Георгий Чулков
Чтение книги онлайн.

Читать онлайн книгу Современники - Георгий Чулков страница

СКАЧАТЬ пел сказать своевременно. Начну с ныне благополучно здравствующего и вовсе не ленивого поэта, до сих пор пишущего стихи и прозу, но почему-то не публикующего свои творения[1]. Я говорю о Михаиле Алексеевиче Кузмине, авторе слишком известных «Александрийских песен»[2], изысканном стихотворце и очень своеобразном композиторе. Он начал свою литературную деятельность в «Зеленом сборнике»[3], где была напечатана, между прочим, повесть В.Р. Менжинского[4], который теперь так же, как и Кузмин, ничего не печатает. Пишет ли он теперь, я не знаю. Известность, несколько двусмысленную, М.А. Кузмин приобрел в те дни, когда журнал «Весы» напечатан его повесть «Крылья»[5], отчасти биографическую. Я не принадлежал к тем лицемерным или искренним prudes[6], кои негодовали на односторонние пристрастия автора. Может быть, эта моя терпимость объяснялась знанием античного быта со всеми его слабостями. Я не мог не восхищаться дарованием этого поэта, несмотря на странность излюбленных им сюжетов. Сhacun a son goût[7]. Но так как я никогда ни в какой мере не разделял вкусов поэта, то естественно, что у нас не могло быть особой нежности. Я думаю, что милейший М.А. Кузмин, откровенность коего всем известна, не посетует на меня, если я рассказу один наш забавный диалог. Однажды Михаил Алексеевич на вечере «Современной музыки»[8] полушутя спросил меня, не враждебно ли я к нему отношусь. Я постарался его уверять, что очень ценю его как поэта и как очаровательного собеседника, но, будучи поклонником прекрасного пола, не могу чувствовать особой нежности к тем, кто не умеет восхищаться прелестями гётевской Маргариты или пушкинской Татьяны.

      – Как! – вскричал Михаил Алексеевич. – Вы думаете, что я не ценю женского общества? Напротив! Я только тогда и чувствую себя хорошо, когда я окружен девушками.

      Тогда наступила и мне очередь воскликнуть:

      – О! В таком случае я готов примириться со странностями ваших сюжетов. Но как же вы сами объясните противоречия вашей психологии?

      – Очень просто. Я не любопытен.

      – Что? – изумился я.

      – Я не любопытен, – улыбнулся Кузмин, глядя на меня своими неестественно большими глазами. – Мужчин влечет к женщинам любопытство. А я предпочитаю то, что мне уже известно очень хорошо. Я боюсь разочарований.

      Конечно, со стороны М.А. Кузмина это было не более, как милая шутка, но эта улыбчивая беседа очень характерна для поэта. Два портрета Кузмина[9], написанные Сомовым, удачнее, чем портреты Блока и Вяч. Иванова[10], сделанные тем же мастером. Это объясняется тем, что К.А. Сомову понятнее близкий ему по своей культуре и психологии Кузмин[11], чем иные, более чуждые ему поэты.

      Если Блок переживал свой декадентский опыт, терзаясь и страдая; если Сологуб таил свое отчаяние то под маской холодной иронии, то утешая себя игрою магических сил. – Кузмин, как настоящий александриец, стыдился всяких терзаний и всяких трагедий и не нуждался ни в какой маске. Кузмин с совершенной откровенностью пел свои песни о милой ему Александрии[12], где вся культура была, как увядающая, но еще благоуханная роза, где тончайший скепсис иногда очень походил на веру, а пламенная вера сочеталась всегда с предельными искушениями.

      Одно время М.А. Кузмин жил на «Башне» Вячеслава Иванова[13]. Тогда я часто встречался с ним. Он пришел в литературу уже сложившимся писателем. Он не искал стиля. Он уже обладал им. И сам он как человек был настолько определившимся и зрелым, что можно было спокойно любоваться законченностью его типа. В прошлом у него были какие-то искания, какая-то любовь к старообрядческому быту, какие-то странствия по Италии… Все это смешалось в нем, сочеталось во что-то единое. И это не было механическою смесью, а органическим единством. Как это ни странно, но старопечатный «Пролог»[14] и пристрастие к французскому XVIII веку, романы Достоевского и мемуары Казановы[15], любовь к простонародной России и вкус к румянам и мушкам – все это было в Кузмине чем-то внутренне оправданным и гармоничным.

      Если Кузмин был ярким выразителем нашей «Александрийской» эпохи[16], то С.М. Городецкий[17], которого я также обрел на «Башне» Вячеслава Иванова, был типичным представителем нашего «варварства». Ведь наша страна – страна фантастических противоречий. Правда, Сергей Городецкий был тогда студент-филолог, искал дружбы с Блоком, читал декадентов и учился у них писать стихи, но все же его первая книжка «Ярь»[18] была не просто стилизацией скифских мотивов. В душе у этого поэта был в самом деле какой-то родник древнего нашего мироощущения. Мифология и фольклор не были для Городецкого предметом изучения: они были для СКАЧАТЬ



<p>1</p>

Во второй половине 1920-х гг. М. Кузмин выпустил лишь книгу стихов «Форель разбивает лед» (1929). В эти годы он интенсивно занимался переводами.

<p>2</p>

Впервые частично опубликованы: Весы. 1906. № 1. Полностью вошли в сб. «Сети» (1908).

<p>3</p>

«Зеленый сборник стихов и прозы» вышел в Петербурге в 1905 г. В нем помимо упомянутых в тексте были напечатаны произведения Ю. Верховского, П. Конради, Вл. Волькенштейна. В рецензии на сборник А. Блок отметил излишнюю «литературность» и «начитанность» авторов (Вопросы жизни. 1905. № 7).

<p>4</p>

Менжинский Вячеслав Рудольфович (1874–1934) – видный партийный деятель, член РСДРП с 1902 г. С 1918 г. – нарком финансов РСФСР. Председатель ОГПУ с 1926 г. От литературной деятельности отошел очень рано.

<p>5</p>

См.: Весы. 1906. № 11. В повести описаны гомосексуальные отношения героев.

<p>6</p>

Стыдливый (фр.). Зд. – привередливый.

<p>7</p>

У каждого свой вкус (фр.).

<p>8</p>

«Вечера современной музыки» – музыкальный кружок, основанный в Петербурге в 1901 г.

<p>9</p>

Портреты Кузмина (один – акварелью, второй – гуашью) написаны К.А. Сомовым в 1909 г., представляют собой варианты.

<p>10</p>

Портрет Блока создан в 1907 г. (цв. карандаш, гуашь), портрет Вяч. Иванова – в 1906 г. (карандаш).

<p>11</p>

Намек на нетрадиционную сексуальную ориентацию К.А. Сомова.

<p>12</p>

Александрия – город, основанный Александром Македонским в 332–331 гг. до н. э. в Египте, был международным торговым и культурным центром Востока. В IV–V вв. постепенно наступил экономический и культурный упадок города.

<p>13</p>

О «Башне» в доме Вяч. Иванова см. здесь.

<p>14</p>

«Пролог» – сборник житий святых, патериковых легенд, созданных в Византии в X–XI вв. Название «Пролог» на русском языке появилось в результате ошибки редактора, принявшего вступление (пролог) за название сборника.

<p>15</p>

Казанова Джованни Джакомо (1725–1798) – итальянский писатель, авантюрист, оставивший «Мемуары» (написаны в 1791–1798 гг., опубликованы в 1822–1828 гг.).

<p>16</p>

Подразумевается направление в поздней античной культуре, отличающееся внешней изощренностью формы и внутренним творческим упадком.

<p>17</p>

Городецкий Сергей Митрофанович (1884–1967) – поэт, прозаик, критик. Отозвался о прозаических произведениях Чулкова (Речь. 1911.21 марта. № 78). В августе 1920 г. Чулков написал послание «Сергею Городецкому» (см.: Стихотворения Георгия Чулкова).

<p>18</p>

Сборник «Ярь. Стихи лирические и лиро-эпические» вышел в Петербурге в 1907 г. О скифских мотивах этого сборника упомянул М. Волошин, сказав, что его автор «молодой фавн, прибежавший из глубины скифских лесов», воплотивший «самые глубины древнего творческого сознания», «самые недра народного духа» (Русь. 1906. 19 дек. № 80). Рецензия в «Весах» (1907. № 2) акцентировала внимание читателей на «мощи смелого взлета, юношеской дерзости обещаний, новизне песен, запетых на свой лад» (с. 83). Более строго отнесся к книге С. Соловьев, написавший, что, обладая «даром мифотворчества», Городецкий тем не менее многое сшил на «живую нитку», и сборник местами «расползается от прикосновения критического анализа» (Золотое руно. 1907. № 2. С. 89).