Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века. Павел Уваров
Чтение книги онлайн.

Читать онлайн книгу Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века - Павел Уваров страница

СКАЧАТЬ что дает возможность взглянуть на них по-новому.

      Между героями моих очерков много общего. Все они люди образованные, почти все с университетскими степенями, многие начинали карьеру как адвокаты, а некоторые так адвокатами и остались. Но адвокаты, как и разведчики, бывшими не бывают[2], что, впрочем, можно сказать и об университетских преподавателях. Привычка говорить много и красноречиво, подчеркивая собственную эрудицию, усиленно воздействуя на эмоции аудитории, проявлялась и при составлении документов, не связанных напрямую с профессиональной деятельностью.

      Общее у них и то, что все эти по-своему красноречивые люди оказались вовлечены в разного рода конфликты, от которых осталось немало документальных следов. Конфликты эти вполне можно назвать коллизиями – столкновением противоположных сил, стремлений, взглядов, интересов. Но помимо бытового значения этого слова, речь может идти и об юридических коллизиях, то есть о противоречиях между компетенциями органов власти или между нормами, регулирующими правовые отношения. Такие ситуации можно также назвать казусами – сложными, запутанными случаями, требующими особого мастерства при их разрешении; именно поэтому они становились излюбленными объектами размышлений ученых-правоведов.

      В нашей стране уже более двух десятков лет назад возник альманах, так и названный: «Казус: Индивидуальное и уникальное в истории». В преамбуле, расположенной на форзаце, говорилось, что исключительные, нетипичные случаи, счастливые или, наоборот, несчастливые случайности, которые обычно надолго запоминаются современникам, обладают особой познавательной ценностью. Если раньше историки, стремясь разыскивать в прошлом магистральные пути развития, в уникальных казусах видели лишь исключения из правила, забавные, но не заслуживавшие особого внимания, то сегодня некоторые исследователи считают, что именно в таких казусах может быть выражено неповторимое своеобразие минувшей эпохи и именно они позволят глубже осмыслить меняющиеся пределы свободы воли человека, с тем чтобы понять, дано ли рядовому члену общества влиять на настоящее, а значит, и на будущее[3].

      Казус, являясь чем-то не вполне обычным, создает «напряжение нормы», выявляя то, о чем обычно не говорят, отчасти из-за некоей щекотливости сюжета, но чаще просто потому, что речь идет о вещах, кажущихся само собой разумеющимися. Это те самые «фоновые практики», о которых упоминают все, кто занимается историей повседневности. Точнее, не просто занимаются, но пытаются теоретизировать на эту тему.

      Попав в сложную жизненную ситуацию или задумавшись над запутанной юридической проблемой, мои герои со свойственной им избыточной манерой «разговора о себе» оказываются особо ценными информантами, сообщая нечто такое, что с трудом улавливалось бы в традиционных нормативных или чисто нарративных источниках. Эти люди демонстрируют известную степень свободы, то маневрируя между различными конкурирующими юрисдикциями, то выбирая из противоречащих друг другу предписаний наиболее удобное для себя, то примеряя ту или иную личину, в зависимости от ситуации. Можно говорить о микроисторическом измерении их жизненных историй? Для чего может служить такое измерение при написании научной истории?

      Те, кто занимался когда-либо ловлей блох у собаки, знают, что гладить ее при этом надо против шерсти. Это занятие азартное, но малоприятное как для хозяина, так и для животного. Если же гладить по шерсти, то и собаке радостно, и ее экстерьер выигрывает, но юрких кровососов так не разглядеть. Казусы, необычные случаи, могут обеспечить непривычный взгляд изнутри, взгляд через призму коллизий и конфликтов, расширить наши познавательные возможности.

      Лет двадцать назад, указав на подобную аналогию, я бы поставил здесь точку. Теперь же понятно и другое. Из одних казусов картину прошлого выстроить невозможно, да и незачем[4]. Да, степень свободы у героев этой книги немалая, они сами могут воздействовать на социальную реальность, изменяя ее[5], хотя бы в силу перформативного свойства большей части высказываний, запечатленных в документах. Но все же они интересны как представители конкретной социальной группы, сыгравшей важнейшую роль в истории Франции. У моих героев есть определенный капитал, как символический, так и вполне материальный. Они выстраивают траекторию своего социального возвышения в реальном мире, взаимодействуя с реальными институтами и реальными группами. Сколь бы оригинальны они ни были, они оставались членами своего линьяжа, да и зачастую воспринимались современниками именно в этом качестве. И конфликт между братьями по поводу наследства был не менее важен по своим последствиям, чем отношения с королевским правосудием, местными властями и, наконец, с церковью.

      Если продолжить собачьи аналогии, случаи, когда собака кусает полицейского, для историка (в отличие от репортера) не менее важны и не менее интересны, чем те казусы, когда собаку кусает полицейский. В этом суть обновленной социальной истории. Она учитывает субъективность действующих лиц истории, старается избавиться СКАЧАТЬ



<p>2</p>

Бывший президент Франции Николя Саркози – по гражданской профессии адвокат, и хотя он практиковал не так долго, характер его выступлений, обращений к народу был именно адвокатским. Сменивший его на посту президента Франсуа Олланд адвокатом никогда не был. Стилистическую разницу почувствовали все и сразу.

<p>3</p>

Казус: Индивидуальное и уникальное в истории. М., 1996–1999. В трех первых выпусках альманаха эта редакторская декларация повторялась на форзаце, а затем она сменилась другим, более кратким набором тезисов. Думаю, что авторство принадлежит Ю. Л. Бессмертному.

<p>4</p>

Прочтение текста Жака Ревеля и Жана-Клода Пассерона убеждает, что написание научной истории через казусы – занятие методологически легитимное, но чрезвычайно занудное (Revel J., Passeron J. – Cl. Penser par cas: raisonner à partir de singularités // Penser par cas / Éd. par J. Revel et J. – Cl. Passeron. Paris, 2005. P. 9–44; русский перевод: Ревель Ж., Пассерон Ж. – К. «Казусное» мышление: метод рассуждения, построенный на частных случаях // Казус: Индивидуальное и уникальное в истории. 2010–2013. М., 2015. Вып. 10. С. 251–268).

<p>5</p>

Ознакомившись с моими этюдами, российские коллеги обычно говорят: «Да, интересно. А вот у нас такое было невозможно, такой свободы выбора не существовало, все было расписано». Думаю, что для русской истории либо нет таких источников, либо (что более вероятно) пока не придумали методы прочтения источников существующих.