Мелочи жизни. Ермек Турсунов
Чтение книги онлайн.

Читать онлайн книгу Мелочи жизни - Ермек Турсунов страница

Название: Мелочи жизни

Автор: Ермек Турсунов

Издательство: Автор

Жанр: Биографии и Мемуары

Серия:

isbn:

isbn:

СКАЧАТЬ Тогда ее становится больше.

      Ермек Турсунов,

      октябрь 2016 года

      Майский жук

Кошкар

      Вот считается, «баран» – оскорбительное слово. Обзывательство. Говорят: тупой, как баран; упертый, как баран; вылупился, как баран…

      В современном молодежном сленге прижилось слово «овца». По смыслу – то же самое, но уже по отношению к женскому полу.

      У нас, у казахов, с баранами и овцами также мало приятных ассоциаций. «Семiздiктi кой гана кетеред!» – так говорят, когда имеют в виду лишний жирок. Примерный перевод: «Жирдяйство к лицу только барану».

      Есть и подоплека: сытый голодного не разумеет. Это про нынешних мажоров, чьи мозги заплыли бараньим жиром.

      Про покладистость и чрезмерную скромность говорят: «Койдай жуас». То есть безмолвный, бессловесный, в смысле – бесхарактерный. Мямля. «Мякиш для беззубых», «пластырь для нарывов» (М. Горький).

      Словом, все, что связано с бараном, непритягательно и малосимпатично. Впрочем, есть у меня в заначке одна история, которая будет особенно близка тем, у кого в прошлом было аульное детство. Считайте, что история эта – голос в защиту тех самых безмолвных, бесхарактерных и излишне покладистых.

      Ну, во-первых, надо признать, бараны – народ дисциплинированный. По одному не ходят. Кучкуются. Пасутся строго в коллективе. Стадо баранов – мечта правителя.

      Главная составляющая стада – кротость. Безропотность. В толпе легче затеряться. Даже если ты и подашь голос, тебя не услышат. Поэтому баран-одиночка – нонсенс.

      Дальше.

      Никто не знает, сколько живет баран. Потому что бараны от старости не умирают.

      Вот собаки, скажем, живут в среднем двенадцать – пятнадцать лет. Лошади – двадцать пять. Ну тридцать, максимум. Слон может протянуть пятьдесят. Иногда – шестьдесят…

      А вот сколько живет баран – неизвестно. Даже сами казахи не знают. Ибо судьба его изначально предопределена. Ни один баран не умер еще своей смертью.

      Бараны по определению не любят человеческие торжества по тому или иному поводу. А самый ненавистный баранами праздник – Кур-бан-айт…

      Да чего там говорить! Много разных несправедливостей связано с ним – с несчастным бараном. А между тем кочевники, как никто другой, должны быть благодарны именно ему – барану. Мы в неоплатном долгу перед ним. Поскольку именно он – баран – взял на себя главную нагрузку, связанную с выживанием в этой голой степи. И сколько уже веков обеспечивает это самое выживание…

      Поэтому не случайно состояние человека считали не в собаках и не в кошках. Считали в баранах. Говорили: «Койын болмаса, байлыкта ойын болмасын» – «Не стоит думать о богатстве, если у тебя нет овец».

      И какие бы катаклизмы ни случались в мире торгашей, как бы ни колбасило нефтяные биржи и мировые банковские системы, до сих пор баран – твердая валюта в проведении торговых операций на бескрайних просторах моей степи. И, должен заметить, не только в провинции.

      Естественно, за многие годы совместного проживания мы многое узнали друг о друге.

      Например, мы, люди, различаем баранов не только по характеру и породам. Есть и другая классификация. Возрастная.

      Вот, скажем, новорожденный баран – это козы. Шестимесячный баран – токты. Годовалый баран – iсек кой. Двухлетний баран – кунан кой. Трехлетний баран – донен кой. Кастрированный, извините, баран – А вот племенной баран – кошкар

      Все это я говорю без смеха. Ну, возможно, с легкой улыбкой, но без фиги в кармане.

      Так вот – вернемся к нашим баранам.

      Я о Кошкаре. О моем славном старом дружбане детства, которого я уж точно не забуду никогда.

      Окот у овец обычно происходит в феврале – марте. К этому времени в аулах готовят небольшие загородки в сараях. Утепляют их, потому что новорожденные ягнята могут замерзнуть в общем стойле.

      Кто-то мастерит «ясли-сад» дома. У печки. Вот и у нас, помнится, отец загодя сколачивал из тонких штакетин невысокий загончик с мягкой подстилкой и собирал новорожденных там. Довольно скоро в «садик» набивался шумливый и беспокойный народ. Днем ягнят относили к мамкам на завтраки-обеды, а на ночь оставляли дома.

      Однажды наша самая старая и заслуженная овца принесла двойню. Первый ягненок родился мертвым, а второго она почему-то отказалась кормить. Так и бродила безутешно по сараю, помешавшись от горя. А тот тыкался в мамку, жалобно просил сиську. Бесполезно. Мамаша нагнется к нему, принюхается – и дальше круги наматывать. Видимо, что-то у ней там, в материнском сердце, оборвалось…

      Короче, ягненок был обречен. И тогда я забрал его себе. В буквальном СКАЧАТЬ