Часовщик с Филигранной улицы. Наташа Полли
Чтение книги онлайн.

Читать онлайн книгу Часовщик с Филигранной улицы - Наташа Полли страница 5

СКАЧАТЬ устраивал у себя званый обед. Перед глазами у него встала картина: он сам сидит за кухонным столом, решая арифметические примеры, он еще слишком мал, и ноги его не достают до пола; сестра сидит напротив него, склонившись над карточками и поскрипывая перышком, а рядом их отец делает с помощью тисочков блесну для ужения рыбы.

      Он еще мгновение подержал в руках часы, затем опустил их на заменяющий ему прикроватную тумбочку деревянный стул, на котором он обыкновенно держал воротнички и запонки. На золотом корпусе часов заиграл отсвет от горячих углей, и этот цвет напоминал человеческий голос.

      II

      Весь следующий день Таниэль мучительно старался припомнить правильный термин для такого явления, как боязнь крупных механизмов. Он так и не смог вспомнить слово, но точно знал, что испытал это на себе, впервые попав в Лондон. Хуже всего ему приходилось на переходах через железнодорожные пути рядом с наземными станциями, когда дымящие паровозы останавливались всего в десяти футах от людской толпы, устремлявшейся через рельсы. Скопление рельсов вблизи вокзала Виктория до сих пор нельзя было отнести к его любимым местам в Лондоне. Существовала масса подобных мелочей, которым обычно не придаешь значения до тех пор, пока что-нибудь не стрясется: можно ведь, например, заблудиться – и тогда все эти навязчивые мысли, едва овладев им, уже не давали покоя.

      Он был уверен, что с Аннабел не случилось ничего ужасного. Она всегда была очень рассудительной, даже до рождения мальчиков. Однако она никогда прежде не бывала в Лондоне, к тому же она не оставила для него никакой записки ни у хозяйки пансиона, ни у швейцаров в Хоум-офисе.

      И все же, не столько из-за опасений за нее, а скорее чтобы успокоить себя, он со службы отправил телеграмму в ее почтовое отделение в Эдинбурге: на случай, если она уже вернулась домой. А по пути к себе купил печенья и сахару, чтобы достойно угостить ее чаем, если она еще не уехала. Бакалейщик в конце Уайтхолл-стрит теперь стал открывать свою лавку с раннего утра, чтобы заманить к себе возвращающихся после ночной смены рабочих.

      Хотя, вернувшись домой, Таниэль не нашел Аннабел, он принялся за готовку. Вскоре он услыхал легкий стук в дверь. Он пошел открывать с закатанными рукавами, произнося на ходу извинения за запах стряпни, наполняющий квартиру в девять часов утра, но тут же замолк, увидев на пороге вовсе не Аннабел, а мальчишку с бляхой почтальона, держащего в руке конверт. Парень протянул ему ведомость, чтобы расписаться. Телеграмма была из Эдинбурга.

      Что ты имеешь в виду? Я в Эдинбурге, как обычно. Даже не думала уезжать. Эта работа в Хоум-офисе, наконец, свела тебя с ума. Вышлю тебе виски. Говорят, это помогает. Поздравляю. Извини, что опять забыла. Целую. А.

      Он положил телеграмму рядом с собой, перевернув ее лицом вниз. Часы лежали там, где он их оставил, на стуле. В комнате плавали клубы пара от стоявшей на огне кастрюли, но даже сквозь пар золото по-прежнему сияло в тональности человеческого голоса.

      На следующее утро он по пути на службу завернул в полицейский участок; его повествование звучало довольно бессвязно – на середину недели приходился переход с ночной смены на дневную, и это всегда давалось ему с трудом. Дежурный полицейский презрительно фыркнул в ответ на его рассказ и небезосновательно предположил, что преступника, должно быть, зовут Робин Гуд. Таниэль согласно кивнул и засмеялся, но, выйдя на улицу, вновь почувствовал нарастающую в душе тревогу. На службе во время перерыва он кратко рассказал сослуживцам о происшествии. Телеграфные клерки наградили его странными взглядами, пробормотали что-то вежливое, но интереса не проявили. Он больше не возвращался к этой теме. В течение следующих нескольких недель он ждал, что объявится владелец часов, но никто так и не появился.

      Он редко замечал скрипучие звуки, издаваемые снастями кораблей за окном. Они никогда не замолкали, становясь громче во время прилива. Но в это холодное февральское утро снаружи было тихо. За ночь корпуса судов вмерзли в сковавший реку лед. Таниэль проснулся от тишины. Он лежал в постели не двигаясь, глядя на белые облачка пара от своего дыхания. Ветер, шипя, врывался в комнату через щель между оконной рамой и стеклом. Стекло почти полностью затуманилось, сквозь него едва проглядывали очертания свернутого паруса. Парусина осталась неподвижной, даже когда шипение ветра перешло в пронзительный свист. Затем ветер смолк, и снова наступило безмолвие. Ему пришлось сморгнуть несколько раз, так как внезапно все вокруг окрасилось в бледные тона.

      Сегодня тишина была пронизана серебром. Он повернул голову на подушке в сторону стула с воротничками и запонками, и слабый звук стал более отчетливым. Высунув руку из-под одеяла и ощутив его влажную поверхность, он потянулся за часами. Они были намного теплее на ощупь, чем обыкновенно. Цепочка потянулась за часами к краю стула, но была достаточно длинной и не соскользнула с него, а провисла золотой нитью.

      Он поднес часы к уху: механизм работал. Однако тиканье часов было таким тихим, что Таниэль не мог понять, пошли СКАЧАТЬ